Поиск по каталогу

К концу 1920-х гг., когда родители Прасковьи Шереметевой — де Мазьер поселились в Марокко, там уже сформировалась заметная русская диаспора. Этих людей, происходивших из самых разных сословий, от простых крестьян до представителей весьма знатных семей (Долгоруковы, Шереметевы, Урусовы, Толстые и пр.), прибило к берегам Северной Африки волной катастрофических событий революции и Гражданской войны. Офицеры армии и флота подписывали контракт с Иностранным легионом (это была эпоха французского Протектората), другие — становились инженерами, топографами, электриками, строителями и, как могли, устраивали свою жизнь в новой, совершенно чуждой им стране.
«Мы жили — меньшинство в меньшинстве — во французской среде, окруженной арабской страной, поддерживая какую-то частицу русскости, русского быта, духа», — отмечает П.П. Шереметева. Более двадцати лет она бережно собирала семейные истории и подробности жизни этих людей: и тех, кого знала, и тех, чьи имена впервые обнаружила на полустертых надгробиях марокканских кладбищ, вытягивая из забвения нить за нитью, переплетая их в своем повествовании, превращая его в историческое полотно с подробным и сложным рисунком человеческих судеб. Помимо множества уникальных мемуарных свидетельств, определяющих бесспорную историческую ценность настоящего издания, книга содержит обширный фотоматериал, собранный автором по частным архивам.

Очередной номер «Ежегодника...» открывает материал о праздновании 30-летнего юбилея Дома русского зарубежья. За ним следует подборка статей на основе докладов, сделанных на конференции «“Парижская школа”: сокровище старое и новое (К столетию со дня основания Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже)». Авторы рассматривают влияние «парижской школы» на европейскую культуру, отношения между Русской православной церковью заграницей и Свято-Сергиевским богословским институтом, сравнивают его с Петроградским богословским институтом, размышляют о Фотиевском православном братстве, курсе лекций В.Н. Ильина и церковно-певческой традиции.
В следующем разделе размещены письма Н.Н. Алексеева Л.П. Карсавину и П.П. Сувчинскому, дневники Н.Н. Кнорринга и Д.Ю. Лобачева, воспоминания участника Сопротивления Н.Н. Роллера и переписка художницы Л.А. Никаноровой с математиком П.А. Безсоновым, легшая в основу романа В.А. Каверина «Перед зеркалом». Раздел «Новые материалы» содержит статьи, посвященные В.В. Набокову, особенностям миграционных потоков через Гонконг в период 1917-1920 гг., русским эмигрантам в Антибе и участникам Великого Сибирского похода. Среди обзоров фондов — материалы об истории архивного собрания Дома русского зарубежья, о Всероссийской мемуарной библиотеке, наиболее интересных и редких экспонатах музейных коллекций, воспоминаниях участников Великой Отечественной войны и документах рода Долгоруких-Дитрихштейн. Том содержит традиционный раздел «Хроника» и значительное количество иллюстраций.

В книге исследуется один из наиболее трагичных периодов истории Южной Руси, связанный с ее завоеванием ордами Батыя (1238–1241 гг.) и последующим столетним господством в ней татар.
Тема эта не обойдена вниманием отечественной историографии. Ей посвящены работы В. Антоновича, М. Грушевского, В. Пашуто, Л. Гумилева и других историков. К сожалению, освещена она большей частью не в соответствии с источниками, а исходя из тех или иных авторских предубеждений. Главным для украинских исследователей, противостоявших концепции М. Погодина, было доказать, что нашествие и владычество татар не нанесло существенного урона южнорусским землям, что никакого их запустения не было и пострадали они в это время не больше, чем от внутренних между княжеских усобиц. Согласно Л. Гумилеву, татары вообще стремились обрести в Южной Руси не врагов, а друзей.
В последнее время эта точка зрения получила развитие в работах петербургских историков (А. Майоров, И.Я. Фроянов и др.), которые сопроводили ее конспирологической теорией о каком-то сепаратном договоре Даниила Галицкого с татарами, который будто бы обеспечил особую их лояльность к Галичине и Волыни.
Имеющиеся в нашем распоряжении источники (письменные и археологические) не дают и наименьших оснований для такою понимания татарского владычества в Южной Руси. Несогласие с ними дало автору основание вернуться к этой теме и попытаться ответить на вопрос: «А как же было на самом деле?»