Функционирует при финансовой поддержке Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации

Сорокина М.Ю. Георгий Вернадский: в поисках «русской идеи», 1887–1973 / Марина Сорокина.

Сорокина М.Ю. Георгий Вернадский: в поисках «русской идеи», 1887–1973 / Марина Сорокина.

Автор(ы): Сорокина М.Ю.
Год выпуска 2022
Число страниц: 96
Переплет: мягкий
Иллюстрации: есть
ISBN: 978-5-98854-079-3
Голосов: 1, Рейтинг: 2.93
Скоро в продаже

Описание

Сын знаменитого академика, историк и кадет Георгий Владимирович Вернадский (1887-1973) большую часть жизни провел в эмиграции в Чехословакии и США. Он стал одним из самых известных и влиятельных историков России в XX веке и одним из создателей евразийской концепции исторического процесса. В США, где Вернадский преподавал в Йельском университете, он выпустил пять томов «Истории России», а по его учебнику американские студенты до сих пор начинают знакомство с российской историей.
Биографический очерк о Георгии Вернадском включает разносторонние сведения о семейном круге и коллегах ученого, о его научных интересах и об особенностях существования русской науки в эмиграции. Книга адресована широкому кругу читателей, интересующихся российской историей.

Эту книгу вы можете приобрести в киоске Дома русского зарубежья.



СОДЕРЖАНИЕ


Предисловие

Россия

Эмиграция
     Прага
     Гарвард или Йель? 
     Америка

Литература



ПРЕДИСЛОВИЕ


19 августа 1927 г. трансатлантический лайнер «Аквитания» доставил в США русского историка, одного из идеологов евразийства Георгия Владимировича Вернадского (1887–1973) и его жену Нину (1884–1971).
Америка стала конечным пунктом одиссеи младших Вернадских, которые, бежав в ноябре 1920 г. с белыми врангелевскими войсками из Крыма в Константинополь, затем перебрались в Грецию, а оттуда в начале 1922 г. — в Чехословакию. Оставшиеся им почти полвека изгнания они провели в США, так никогда больше и не увидев Россию.
В американской эмиграции Георгий Вернадский превратился в George Vernadsky, одного из самых известных историков России в XX в. В отличие от многих соотечественников, эмиграция не стала для него крушением научной карьеры, скорее напротив — стимулировала, раскрепостила творческую энергию. Трудно представить, например, чтобы, оставаясь в России, скромный приват-доцент или даже профессор Георгий Вернадский решился бы на создание многотомной «Истории России», фактически завершавшей ту «энциклопедическую парадигму» русской историографии, которая связана с трудами Н.М.Карамзина, С.М.Соловьева, В.О.Ключевского. С закатом николаевской империи эта линия историографии переместилась за океан, а русские историки-эмигранты — Г.В.Вернадский, М.М.Карпович, В.А.Рязановский, Л.И.Страховский и др. — стали основателями школы американо-канадской русистики, ныне по праву признаваемой одной из ведущих в мире.
Опубликованные библиографии Г.В.Вернадского, весьма неполные, насчитывают более 160 исследовательских работ, хронологически охватывающих всю историю России — с древнейших времен до XX в. Многообразное и обширное научное наследие Вернадского, практически все опубликованное, в последние годы постоянно находится в поле внимания современных российских и зарубежных историков. В 2017 г. Георгий Вернадский даже обрел своего персонального биографа — профессор Санкт-Петербургского университета А.Ю.Дворниченко опубликовал монографию «Русский историк Георгий Вернадский: Путешествия в мире людей, идей и событий». А в 2018 г. российские читатели получили возможность познакомиться с переведенной на русский язык известной книгой американского историка Чарльза Гальперина «Русь и степь: Георгий Вернадский и евразийство».
Действительно, Георгий Вернадский был единственным историком, который всегда придерживался столь популярной в современной российской публицистике и общественной мысли евразийской теории. Еще в 1928 г. известный историк и политический деятель П.Н.Милюков (1859-1943) прозорливо заметил, что, связав свое имя с евразийством, Г.В.Вернадский «рискнул карьерой». В самом деле, нарушив академическую традицию «чистого знания», евразийская историческая мысль дерзнула выйти за границы профессионального поля и предложить историко-культурную концепцию, заостренную на поиск «русской идеи» через геополитическое обобщение исторического материала, синтез различных школ исторической и геополитической мысли. Однако, откровенно помещаемая в ограничительную рамку православно-конфессионального зрения, она вызывала и вызывает самые противоречивые суждения современников 11 потомков.
Оценки собственно исторических трудов Георгия Вернадского и при жизни ученого, и после его смерти варьируются в диапазоне от «выдающиеся» до «высокоюмористические». К первой чаще склоняются авторы предисловий к многочисленным публикациям работ Г.В.Вернадского в постперестроечной России, чему в немалой степени способствовало неожиданное для широкой российской аудитории «открытие» зарубежной России, неизбежно привнесшее и нотки эйфории в восприятие достижений соотечественников. Второй оценки, едкое авторство которой принадлежит известному историку-эмигранту профессору А.А.Кизеветтеру (1866-1933), придерживались многие русские историки и публицисты первой волны эмиграции, неминуемо вовлеченные в орбиту политического противостояния зарубежной России и критиковавшие «евразийство» исторических сочинений Г.В.Вернадского скорее с партийных позиций, чем с научных.
Остро критическое настроение пронизывает отзывы современных американских исследователей о Г.В.Вернадском. Так, Марк Раев считает, что, кроме признания значимости татаро-монгольского нашествия, подход Вернадского к освещению русской истории «едва ли заметно отличался от того, который можно обнаружить в более ранних общих очерках русской истории» и констатирует: «Если быть совсем откровенным, то следует признать, что Вернадский не отличался умением должным образом подать используемый материал и даже по-русски его работы читаются с трудом». Ему вторит и Чарльз Гальперин, язвительно замечая, что первая опубликованная научная работа Вернадского 1913 г. — его приват-доцентская лекция «О движении русских на восток» — лучшее, что он когда-либо написал по-русски или на другом языке.
Оставляя в стороне оценку стиля, отметим, что действительно многие работы Г.В.Вернадского, написанные в США, имели «заказной» — откровенно научно-популярный, просветительско-учебный характер, а оторванность от привычной научной среды и Источниковой документальной базы неизбежно вели к определенной компилятивности. Тем не менее до сих пор американские студенты начинают изучать русскую историю «по Вернадскому», и один этот факт достаточно обозначает значимость культурного влияния русской научной эмиграции на развитие американской историографии.
Еще недавно табуированное в СССР, сегодня имя Георгия Вернадского можно найти в любой новой российской энциклопедии, где скупые строки биографических сведений, как правило, рисуют облик вполне состоявшегося и преуспевающего ученого. «Профессор Йельского университета» — звучит респектабельно, однако в жизни все было намного мучительнее и сложнее. Неслучайно ни о «пражском», ни о «йельском» периоде своей жизни Вернадский так ничего п не опубликовал, хотя черновики мемуаров хранятся в его обширном фонде в Бахметевском архиве Колумбийского университета (США) (Archive of Russian and East European History and Culture).
Этот фонд в совокупности со столь же значительным личным архивом Г.В.Вернадского в Государственном архиве Российской Федерации (фонд № 1137), когда-то волюнтаристски изъятый из фонда его отца в Архиве Российской академии наук (РАН) — академика Владимира Ивановича Вернадского (1863-1945), предоставляет широкие возможности для реконструкции российского и зарубежного периодов жизни историка.