Поиск по каталогу
![Арутюнова-Манусевич Б.А, Мынбаева А.К. Недавно прошедшее / Баяра Арутюнова-Манусевич, Алла Мынбаева; [предисл. М.О.Чудаковой].](/upload/resize_cache/iblock/2f8/125_180_1/Arutunova.jpg)
Воспоминания доктора филологии Гарвардского университета Б.Арутюновой-Манусевич (р. 1916), написанные совместно с А.Мынбаевой, охватывают разные периоды её долгой жизни. После репрессий, обрушившихся на семью в 1937 году, утраты близких людей она вынуждена была покинуть СССР. Во время Второй мировой войны оказалась в Германии, а спустя десять лет, после эмиграции в США, начала снова строить карьеру учёного и педагога в Гарвардском университете.
Б.Арутюнова-Манусевич стала первой женщиной в Гарварде, получившей постоянный контракт — «до конца дней» (Tenure). Профессиональные, дружеские и родственные отношения связывали её с такими выдающимися современниками, как учёные Р.О.Якобсон, М.М.Карпович, Д.И.Чижевский, М.Л.Гаспаров, В.Н.Топоров, М.О.Чудакова, художник Г.И.Шилтян, музыканты М.Л.Ростропович, В.Т.Спиваков, Л. и Е.Коган и многие другие. О встречах и дружбе с этими незаурядными людьми, о родственниках со стороны отца и матери, о восстановлении разорванных связей, о коллегах, учениках и друзьях рассказано в этой книге.
Книга основана на личном документальном архиве Б.Арутюновой-Манусевич.
Адресована широкому кругу читателей, интересующихся судьбой российских эмигрантов, но отдельные её части — «Золотая эра славистики в Гарварде», «Мир искусства», а также её работа, «“Давно прошедшее” Маяковского», впервые публикуемая на родине, — представляют интерес для музыкантов, литературоведов и искусствоведов.
Б.Арутюнова-Манусевич стала первой женщиной в Гарварде, получившей постоянный контракт — «до конца дней» (Tenure). Профессиональные, дружеские и родственные отношения связывали её с такими выдающимися современниками, как учёные Р.О.Якобсон, М.М.Карпович, Д.И.Чижевский, М.Л.Гаспаров, В.Н.Топоров, М.О.Чудакова, художник Г.И.Шилтян, музыканты М.Л.Ростропович, В.Т.Спиваков, Л. и Е.Коган и многие другие. О встречах и дружбе с этими незаурядными людьми, о родственниках со стороны отца и матери, о восстановлении разорванных связей, о коллегах, учениках и друзьях рассказано в этой книге.
Книга основана на личном документальном архиве Б.Арутюновой-Манусевич.
Адресована широкому кругу читателей, интересующихся судьбой российских эмигрантов, но отдельные её части — «Золотая эра славистики в Гарварде», «Мир искусства», а также её работа, «“Давно прошедшее” Маяковского», впервые публикуемая на родине, — представляют интерес для музыкантов, литературоведов и искусствоведов.
Голосов: 4, Рейтинг: 3.45 |
Эта книга есть
в электронном формате
Воспоминания Л.С.Флам, многолетнего сотрудника радиостанции «Голос Америки», руководителя общественного комитета «Книги для России», о своем деде П.Н.Якоби (1877–1941) — юристе, внуке известного физика-изобретателя Б.С.Якоби. Оказавшись после октябрьского переворота в эмиграции в Латвии, Петр Николаевич был заметным общественным деятелем и редактором выходившего в Риге единственного за рубежом русского юридического журнала «Закон и суд». Сразу после вхождения Латвии в состав СССР в 1940 году П.Н.Якоби был арестован, приговорен к 10 годам лагерей и вскоре умер в пересыльном лагере в Котласе.
В воспоминаниях его внучки рассказывается и о других членах этой большой и талантливой семьи: родителях Петра Николаевича, знакомых с П.И.Чайковским (отец, сенатор Н.Б.Якоби, был одноклассником композитора в Училище правоведения), сестрах — свидетельницах революции и Гражданской войны, а также о его многочисленном потомстве, оказавшемся в самом центре оживленной жизни русской интеллигенции в Риге межвоенного периода. История семьи разворачивается на фоне политических событий XX века, разметавших ее по разным странам и континентам мира. Книга иллюстрирована фотографиями и документами из личного архива автора, архива Дома русского зарубежья им. А.Солженицына, Санкт-петербургского филиала Архива РАН.
Голосов: 7, Рейтинг: 3.43 |
![Русское зарубежье: музыка и православие: Международная научная конференция, Москва, 17–19 сентября 2008 г. / [cост. С.Г.Зверевой; науч. ред. С.Г.Зверевой, М.А.Васильевой].](/upload/resize_cache/iblock/199/125_180_1/Muzyka_i_Pravoslavie.jpg)
Издание охватывает широкий круг тем, связанных с музыкальной жизнью православных диаспор, в нем также рассматриваются проблемы сохранения национальных традиций, поднимаются вопросы исполнительства, нотоиздательства, архивного наследия, истории звукозаписи. В фокусе — многие страны и континенты, где находились русские колонии: Северная и Южная Америка, Западная и Центральная Европа, Балканы, Австралия. Помимо научно-исследовательских статей, в сборник вошли беседы, воспоминания и неизвестные архивные материалы. Издание иллюстрировано большим количеством архивных фотографий. Сборник, посвященный данной тематике, подготовлен впервые и открывает новую обширную область в истории и культуре русского зарубежья.
Голосов: 1, Рейтинг: 2.93 |
![Книга детства: Дневники Ариадны Эфрон, 1919–1921 / Ариадна Эфрон; сост., подгот. текста, введение и примеч. Е.Б.Коркиной; худож. И.И.Антонова].](/upload/resize_cache/iblock/2a5/125_180_1/Alya.jpg)
Голосов: 17, Рейтинг: 3.42 |
«Такой книги еще нет в мире», — писала Марина Цветаева о неосуществившемся в 1920-х гг. замысле отдельного издания записей дочери. Тетради московского детства будущей переводчицы, мемуаристки, художницы, искусствоведа Ариадны Сергеевны Эфрон (1912–1975) уникальны не только отраженными в них событиями, но и тем, что увидены они глазами шести–девятилетнего ребенка. Записи запечатлели как биографические подробности жизни Цветаевой, портреты и характеристики ее известных и ныне забытых современников, трагические и смешные сюжеты, реалии московского быта первых советских лет, так и авторефлексию раннеодаренного повествователя, процесс формирования детского сознания под влиянием поэтического мира Цветаевой.
Ряд текстов А.Эфрон увидел свет в составе других изданий — как правило, в отредактированном виде, но большинство записей до сих пор оставалось незнакомо читателю. В настоящем издании дневники впервые публикуются по оригиналам, хранящимся в РГАЛИ (5 тетрадей за 1919–1921 гг.), воспроизводятся также пометы рукой М.Цветаевой. Текст сопровождается примечаниями с краткими историко-биографическими справками и иллюстративным рядом, представляющим факсимильные страницы дневников, фотографии упомянутых лиц, исчезнувших московских пейзажей. Книга рассчитана на широкий круг читателей и представляет интерес не только для исследователей жизни и творчества М.И.Цветаевой, но для всех интересующихся историей, литературой и культурой.
Ряд текстов А.Эфрон увидел свет в составе других изданий — как правило, в отредактированном виде, но большинство записей до сих пор оставалось незнакомо читателю. В настоящем издании дневники впервые публикуются по оригиналам, хранящимся в РГАЛИ (5 тетрадей за 1919–1921 гг.), воспроизводятся также пометы рукой М.Цветаевой. Текст сопровождается примечаниями с краткими историко-биографическими справками и иллюстративным рядом, представляющим факсимильные страницы дневников, фотографии упомянутых лиц, исчезнувших московских пейзажей. Книга рассчитана на широкий круг читателей и представляет интерес не только для исследователей жизни и творчества М.И.Цветаевой, но для всех интересующихся историей, литературой и культурой.
Голосов: 17, Рейтинг: 3.42 |
![Василевский Б.А. Весна на железной дороге. Детство в деревне. Отрочество в городе: повести / Борис Василевский; [оформл. О. и Е.Калашниковых].](/upload/resize_cache/iblock/552/125_180_1/Vasilevskiy.jpg)
Голосов: 6, Рейтинг: 3.7 |
Книга объединяет под одной обложкой повести, написанные в начале 1970-х – конце 1980-х годов и образовавшие своего рода трилогию о психологии взаимоотношения с бытием в разные времена жизни. В советские годы тексты печатались с купюрами и до сих пор были рассеяны по периодическим и книжным изданиям разных лет.
Первая повесть — о юности, «смутном, тревожном времени», «поре всевозможных самостоятельных теоретических построений» и попыток «как-то привести в порядок сумбурное, раздерганное восприятие себя и мира» — о том, «через что проходит, развиваясь, всякая молодая душа». Исполненный «всяческих сомнений, и прежде всего в себе», герой бросает институт и завербовывается разнорабочим в Сибирь. На глухой железнодорожной станции он видит однообразный убогий быт, пьянство и драки соседей по общежитию, среди которых вдруг возникает интересный ему человек — бывший зек, отсидевший за убийство… Вторая и третья — о детстве и отрочестве, которые для автора сосуществуют параллельно, «вклиниваясь» друг в друга, и определяются «не столько возрастом, как состоянием ума и души».
Первая повесть — о юности, «смутном, тревожном времени», «поре всевозможных самостоятельных теоретических построений» и попыток «как-то привести в порядок сумбурное, раздерганное восприятие себя и мира» — о том, «через что проходит, развиваясь, всякая молодая душа». Исполненный «всяческих сомнений, и прежде всего в себе», герой бросает институт и завербовывается разнорабочим в Сибирь. На глухой железнодорожной станции он видит однообразный убогий быт, пьянство и драки соседей по общежитию, среди которых вдруг возникает интересный ему человек — бывший зек, отсидевший за убийство… Вторая и третья — о детстве и отрочестве, которые для автора сосуществуют параллельно, «вклиниваясь» друг в друга, и определяются «не столько возрастом, как состоянием ума и души».
Голосов: 6, Рейтинг: 3.7 |